Орел на мачту взгромоздился
И в море свой направил взор,
Там, где Сизо́поль усмирился,
Где Фло́ра свой нашла покой,

Где Урии́л в обнимку с Ва́рной
Давно лежат на самом дне,
Селафаи́л наш легендарный
Погиб геройски на войне.

Там Три Святи́теля почили,
Врагу отрезав водный путь.
Сили́стрию не пощадили,
Отдав приказ навек уснуть.

В груди огнем пылает гордость,
В ней тяжкий путь морских побед,
В ней вера, мужество и твердость -
Тех кораблей далекий след.

Орел на мачте восседает,
Свой взор направив в тишину,
Пусть каждый имена их знает
И чтит ушедших в глубину.

«В память о кораблях, затопленных 11 сентября 1854 гг. для защиты Севастополя»
23.07.2026

Я проснулся, а подушка мне подмигнула. Не один глаз, а вся целиком — прямо как у совы, только зеленая. «Ну ты даёшь!», она в ответ: «А ты не храпи». Я вообще не храплю! Или храплю? Теперь сомневаюсь.

На кухне холодильник стоял вверх ногами на дверце, не боком — будто решил стать акробатом. Внутри лежали бананы в доспехах и чай в виде кубиков льда, но горячий. Я попробовал один кубик — он зашипел и убежал в угол. Пришлось извиняться.

Потом зазвонил утюг. Голос у него был хриплый, будто курил сто лет. Он сказал: «Не гладь судьбу, она и так помятая». Я кивнул, потому что в этот момент это казалось самым разумным решением.

В дверь постучали. На пороге стояла моя собственная тень, но в шляпе и с тростью. «Я тут немного побуду, ладно? Мне надоело просто так за тобой ходить». Я подмигнул ей рукой: «Конечно, заходи, только не наступай на кота — он сегодня невидимый».

Вышел на улицу, а там автобус ехал по стене дома. Вспомнил учителя физики: "гравитация — это просто рекомендация, а не правило." Пассажиры махали мне из окон и кричали: «Ты следующий!» Я помахал в ответ, но тихо, чтобы не привлекать внимание.

На перекрёстке день был солнечный. Светофор дал зелёный. Я убрал его в карман и подумал: "Хорошо, хоть не жёлтый, а то бы догонять пришлось."

Навстречу шел мелкий дождь и даже не поздоровался. В наше время молодежь воспитывали иначе.

Сильно хотелось пить, поэтому я вызвал такси и со всех ног побежал до магазина. Я был первый, такси второй. Мы обменялись ботинками.

В магазине продавщица продавала тишину в банках. «Свежая, утренняя, с нотками воробьиного чириканья», — говорила она. Я хотел купить одну, но она сказала, что тишина не продаётся тем, кто думает вслух. А я как раз думал вслух: «Интересно, сколько стоит тишина?» И она покачала головой.

Вернулся домой, а дверь мне сказала: «Я тебя не пущу, ты сегодня слишком логичный». Я возразил, что вообще-то я весь день творил бессмыслицу, но дверь была непреклонна. Пришлось лезть через окно в подвале на чердак.

Крыша куда-то отъехала, но осталась моль в шубе. Прохладно, надо бы соседей затопить! Я постучал в телефон - никто не ответил. Наверное у них не все дома, отложу на черный день.

В коридоре сидела тень в шляпе и загораживала свет. Я спросил, где кот? Она передала мне комбинацию из нескольких цифр. Значит сохранилась.

Кот спал в миске и дёргал за веревочку. Дверь возмущалась, что без красной шапки не откроет. Я погладил тапки. Усталость накатила, но я не пью.

Лёг спать и подумал: «Завтра будет нормальный день». А подушка прошептала: «Не надейся».

Я очень долго собирался с мыслями -
Я аккуратно подбирал слова,
Пытался доводы свои наполнить смыслами,
Но кто-то силой вырвал провода.
И наступила тьма...
За ней пришла разлука.
И тишина в огромном, бесконечном Мире.
И там, где раньше звезды опускались в руки,
Мы превратились в тихие мишени в тире.
По нам палили изо всех орудий,
Нас засыпало липкою землей.
Судьбу решали миллионы судей,
Сквозь гул под руки вел меня конвой.
Но я с тобой...
С одной тобой теперь навеки.
Судьбе я вверен телом и душой...
Вода сквозь пальцы утекала в реки,
Я засыпал с несбывшейся мечтой.
Твои глаза лечили мою душу,
А руки нежно расправляли лист судьбы.
Я просто тишину с тобою рядом слушал,
И не нужны тогда мне были сны...

Осталась только лишь звезда в ладони...

Пенье птиц лесных срывает маски
С лиц уставших от ночного ветра.
Лунный свет заменят Солнца краски,
Растянув туман на километры.

"В час любви есть миг разлук печальных. "-
Запись на листках, слегка примятых.
В алегориях деепричастных,
Слово вновь летит из уст невнятных.

Ветер с Юга, приносяший пламя,
В небе грохот грозовых раскатов,
Дождь омоет родовое Знамя,
Раны бережно укутает в заплаты.

Только стон и плач по всей округе,
Содрогают Землю все сильнее.
Брат на брата - схоронив друг друга,
Кормят смерть, чтоб стала та добрее.

Все пройдет, теперь добро иное,
Правда тоже впредь совсем другая.
Устоять за Веру, за живое,
Лунный свет сменив, рассвет встречая.

Отгорело, прошлого не жаль,
Меркнет память в цвете серых улиц,.
День сегодняшний, увы, не смотрит в даль,
Мысли снова в рассужденьях захлебнулись.
Мысли снова превратились в наваждение,
И не вспомнить больше о былом.
Белый лист я заполняю с наслаждением,
Высекая образы пером.

В душе моей ещё не зацвела сирень,
Хотя в саду давно пионы распустились,
Опять не спал, хотя сегодня сны мне снились,
А в прочем, это все сплошная дребедень.

Я видел утро, те же самые рассветы,
Они похожи чем-то на закаты,
Ну а душе моей нужны заплаты,
Давно не верю я в хорошие приметы.

Простой вопрос, ответь: Ну где же ты?
Растаял образ твой с последним снегом,
Твои стихи... Они мне стали оберегом -
Храню у сердца чуть примятые листы...

В твоих садах сирень давно уж отцвела,
Пионы тоже скоро сбросят нежный цвет.
Да только, почему-то мне покоя нет -
В душе февраль давно вошёл в свои права.

Где-то там далеко догорают закаты,
Разливаясь на землю багровой слезой.
И уже не спасти,  будут ночью распяты,
Даже те, кто остался за этой  чертой.

Наступил черный вечер на горло ногами,
Снова кровью облив молодую луну.
Этот Мир, как и прежде оставлен Богами,
Утонул в темноте, распластавшись по дну.

Скрежет стали, разрывы сменяя друг друга,
Поднимают на небо осколки сердец,
Разбежались куда-то ветра от испуга,
Понимая, что Миру приходит конец.

Звёзды рушатся вниз, как погасшие свечи,
И не вспыхнет огонь среди мёртвых равнин.
Этот Мир до последней души искалечен,
Превращается в гору безмолвных руин.

Треск сияющих звёзд, как кресты на погосте,
Словно эхом прольется в ночной пустоте.
Разрыдалась душа, закипая от злости,
Заметалась в извечной своей нищете.

А потом тишина, нет обратной дороги,
Только эхо времён пролетает сквозь мрак.
Всё, что было живым — лишь строка эпилога,
В бесконечной ночи Мир огромный иссяк.

Стакан сегодня лишь на половину пьян.
И в этом вся его простая суть.
Сегодня демон необыкновенно рьян,
С особым рвением он в Ад готовит путь.
Копытом судорожно забивает камни,
Дорогу строит вдоль своих котлов.
И от заката до рассвета раннего
Смывает ржавь с тоскующих оков.

Он по привычке разжигает пламя,
Кипит вода в озлобленом котле.
Он топит печи ветхими крестами,
Чтоб реки пламени текли по всей Земле.
Он ждет очередного приговора,
Души замызганой в своих земных грехах.
Он ждет поэта - чувств предателя и вора,
И грезит муками в чернеющих мечтах.

Но он не ведает простых мирских забот,
Огонь обязан под его котлом гореть,
Он знает, вечно будет жить лишь тот,
Кто смог достойно и красиво умереть.

Ну а пока стакан на половину пьян,
Кипят котлы его и души смертных ждут.
Сегодня Демон необычно рьян,
Он верит, что к нему кого-то приведут.

Сквозит бардак через разбитое окно,
Кружит и заметает черной пылью
Всё то, что здесь оставили давно,
Сменив уют на холод замогильный.
Сменив огонь на свет луны усталой,
На сладкий дым зияющих крестов.
Где пенье птиц сменяет скрежет стали -
Свобода выбирает власть оков.
Безумный ветер поднимает ввысь осколки,
И разбивает их на тысячу частиц.
А после, мелкий дождь стучит по полкам,
Грехи смывая вновь с уставших лиц.
Сквозит, разбиты окна при пожаре,
И ветер в голове свой строит путь.
Застыло время на двенадцатом ударе,
Похоронив под пеплом жизни суть...